Мужчина не может устать. На его плечах всегда лежит ответственность за свою семью. За женщину, за детей, которые она подарила ему. Нет времени на слабость, усталость и уныние. Есть лишь совесть, честь, верность и гордость. Невозможно подвести своих Отцов. Если ты устал - ляг и умри.
четверг, 21 ноября 2013 г.
Существует, вероятно, обычная любовь — взаимное тяготение двух сердец, двух душ. Но существует, несомненно, и другая любовь, тягостная, жгучая, безжалостная — необоримое влечение двух несхожих людей, которые одновременно ненавидят и обожают друг друга.
Когда я смотрел на нее, мне в равной мере хотелось убить ее и поцеловать. Когда я смотрел на нее.., я испытывал неодолимое желание заключить ее в объятия, прижать к себе и задушить. В ней самой, в ее взгляде было что-то коварное, неуловимое, возбуждавшее чувство ненависти. И, быть может, именно поэтому я так безумно любил ее.
Ги де Мопассан "Шпилька"
Когда я смотрел на нее, мне в равной мере хотелось убить ее и поцеловать. Когда я смотрел на нее.., я испытывал неодолимое желание заключить ее в объятия, прижать к себе и задушить. В ней самой, в ее взгляде было что-то коварное, неуловимое, возбуждавшее чувство ненависти. И, быть может, именно поэтому я так безумно любил ее.
Ги де Мопассан "Шпилька"
Eсли ты действительного этого хочешь...то помни
Тебе придется каждое утро наблюдать
меня и растрёпанной, и лохматой, и жутко злой.
в твоей футболке, с желанием вечным спать
и периодически чем-то ещё больной.
будешь пить кофе/курить/смеяться,
пока я буду искать свои туфли/юбку, ругаясь матом.
а потом, жутко сонная минут за двадцать
я вспомню, что сегодня суббота и мне никуда не надо.
и каждое утро почти что одно и то же:
я в твоей футболке слоняюсь по всей квартире,
хожу босиком, без белья и ёжусь с гусиной холодной кожей,
и проклинаю утро, а иногда и всех в этом мире.
тебе придется меня любить,
даже ссорясь и готовя крепкий кофе по утрам.
и я с тобой останусь не на месяц, и не на жизнь,
а чуть больше.
может быть навсегда...
Тебе придется каждое утро наблюдать
меня и растрёпанной, и лохматой, и жутко злой.
в твоей футболке, с желанием вечным спать
и периодически чем-то ещё больной.
будешь пить кофе/курить/смеяться,
пока я буду искать свои туфли/юбку, ругаясь матом.
а потом, жутко сонная минут за двадцать
я вспомню, что сегодня суббота и мне никуда не надо.
и каждое утро почти что одно и то же:
я в твоей футболке слоняюсь по всей квартире,
хожу босиком, без белья и ёжусь с гусиной холодной кожей,
и проклинаю утро, а иногда и всех в этом мире.
тебе придется меня любить,
даже ссорясь и готовя крепкий кофе по утрам.
и я с тобой останусь не на месяц, и не на жизнь,
а чуть больше.
может быть навсегда...
Иосиф Бродский
ПРОЩАЙ
Прощай, позабудь и не обессудь.
А письма сожги, как мост.
Да будет мужественным твой путь, да будет он прям и прост.
Да будет во мгле для тебя гореть звездная мишура, да будет надежда ладони греть у твоего костра.
Да будут метели, снега, дожди и бешеный рев огня, да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен бой, гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех, которым с тобой, может быть, по пути.
ПРОЩАЙ
Прощай, позабудь и не обессудь.
А письма сожги, как мост.
Да будет мужественным твой путь, да будет он прям и прост.
Да будет во мгле для тебя гореть звездная мишура, да будет надежда ладони греть у твоего костра.
Да будут метели, снега, дожди и бешеный рев огня, да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен бой, гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех, которым с тобой, может быть, по пути.
Иосиф Бродский
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно - возглас счастья.
Только в уборную - и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более - изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
1970(?)
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно - возглас счастья.
Только в уборную - и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более - изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
1970(?)
Евгений Евтушенко
ЗАКЛИНАНИЕ
Весенней ночью думай обо мне
и летней ночью думай обо мне,
осенней ночью думай обо мне
и зимней ночью думай обо мне.
Пусть я не там с тобой, а где-то вне,
такой далекий, как в другой стране,—
на длинной и прохладной простыне
покойся, словно в море на спине,
отдавшись мягкой медленной волне,
со мной, как с морем, вся наедине.
Я не хочу, чтоб думала ты днем.
Пусть день перевернет все кверху дном,
окурит дымом и зальет вином,
заставит думать о совсем ином.
О чем захочешь, можешь думать днем,
а ночью — только обо мне одном.
Услышь сквозь паровозные свистки,
сквозь ветер, тучи рвущий на куски,
как надо мне, попавшему в тиски,
чтоб в комнате, где стены так узки,
ты жмурилась от счастья и тоски,
до боли сжав ладонями виски.
Молю тебя — в тишайшей тишине,
или под дождь, шумящий в вышине,
или под снег, мерцающий в окне,
уже во сне и все же не во сне —
весенней ночью думай обо мне
и летней ночью думай обо мне,
осенней ночью думай обо мне
и зимней ночью думай обо мне.
1960
ЗАКЛИНАНИЕ
Весенней ночью думай обо мне
и летней ночью думай обо мне,
осенней ночью думай обо мне
и зимней ночью думай обо мне.
Пусть я не там с тобой, а где-то вне,
такой далекий, как в другой стране,—
на длинной и прохладной простыне
покойся, словно в море на спине,
отдавшись мягкой медленной волне,
со мной, как с морем, вся наедине.
Я не хочу, чтоб думала ты днем.
Пусть день перевернет все кверху дном,
окурит дымом и зальет вином,
заставит думать о совсем ином.
О чем захочешь, можешь думать днем,
а ночью — только обо мне одном.
Услышь сквозь паровозные свистки,
сквозь ветер, тучи рвущий на куски,
как надо мне, попавшему в тиски,
чтоб в комнате, где стены так узки,
ты жмурилась от счастья и тоски,
до боли сжав ладонями виски.
Молю тебя — в тишайшей тишине,
или под дождь, шумящий в вышине,
или под снег, мерцающий в окне,
уже во сне и все же не во сне —
весенней ночью думай обо мне
и летней ночью думай обо мне,
осенней ночью думай обо мне
и зимней ночью думай обо мне.
1960
Подписаться на:
Сообщения (Atom)

